Д

Николай ДЕНИСОВ: мой дом и дорога к миру

PDF Печать E-mail
Текст - Николай Денисов, фото из архива автора   

В РОДНЫХ ПОЛЕВЫХ ПРОСТОРАХ, С. ОКУНЕВО, 1971 Г.

В КРУГУ СОСЛУЖИВЦЕВ-МОРЯКОВ (ВЕРХНИЙ СНИМОК), 1960-Е ГГ.

НА БОРТУ ПЛАВУЧЕЙ ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ «СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ-4», Р. ОБЬ, 1975 Г.

ЗДЕСЬ В ХРАМ СВ. НИКОЛАЯ (КАРАКАС - ВЕНЕСУЭЛА, 1991 Г.) Я ПРИНЯЛ ОБРЯД ПРАВОСЛАВНОГО КРЕЩЕНИЯ

С БАБУШКОЙ АНАСТАСИЕЙ ПОЛИКАРПОВНОЙ Я, МОИ БРАТЬЯ - АЛЕНКСАНДР И ПЕТР И ДОЧКА ИРИНА, С. ОКУНЕВО, 1973 Г.

С МОЛОДЫМИ ЛИТЕРАТОРАМИ ТЮМЕНИ, 1980-Е ГГ.

ВСТРЕЧА ДРУЗЕЙ-ПОЭТОВ. СЛЕВА-НАПРАВО: ЛЕВ КНЯЗЕВ (ВЛАДИВОСТОК), АНДРЕЙ ТАРХАНОВ (ХАНТЫ-МАНСИЙСК), НИКОЛАЙ ДЕНИСОВ (ТЮМЕНЬ), МОСКВА, ПРАВЛЕНИЕ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ, 1987 Г.

НА ЗАНЯТИЯХ ЛИТЕРАТУРНОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ В РЕДАКЦИИ ГАЗЕТЫ «ТЮМЕНСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ», 1980-Е ГГ.

НЕОЖИДАННАЯ РАДОСТЬ УЧАСТНИКОВ ПЕРЕГОНА – ПЛАВУЧЕЙ ЭЛЕКТРОСТАНЦИИ «СЕВЕРНОЕ СИЯНИЕ-4» – ПОЙМАЛИ ОСЕТРА. ОБСКАЯ ГУБА, 1975 Г.

В ИНДИЙСКОМ ПОРТУ БОМБЕЙ. СУХОГРУЗ «НИКОЛАЙ СЕМАШКО», 1984 Г.

В ИНДИЙСКОМ ПОРТУ БОМБЕЙ. СУХОГРУЗ «НИКОЛАЙ СЕМАШКО», 1984 Г.

НА ОДНОЙ ИЗ ТОРГОВЫХ УЛИЦ ТОКИО, 1984 Г.

С АВТОРОМ ЗНАМЕНИТОЙ КНИГИ «ПОВЕСТЬ О НАСТОЯЩЕМ ЧЕЛОВЕКЕ» БОРИСОМ ПОЛЕВЫМ, ТЮМЕНЬ, 1972 Г.

С ДОЧЕРЯМИ ИРИНОЙ И НАТАШЕЙ, ТЮМЕНЬ, 1980-Е ГГ.

КАК-ТО ОДНА ЧИТАТЕЛЬНИЦА МНЕ НАПИСАЛА, ЧТО В СТИХАХ МОИХ МНОГО СНЕГА, МОРОЗОВ, ЛЕДЕНЯЩИХ ВЬЮГ…НО ЧТО ДЕЛАТЬ, РОДИЛСЯ И ВЫРОС Я В СИБИРСКОМ СЕЛЕ, ГДЕ, КАК ГОВОРИТСЯ, ДЕВЯТЬ МЕСЯЦЕВ ЗИМА, ОСТАЛЬНОЕ ЛЕТО. НО ЕСТЬ ЕЩЕ ПРОНЗИТЕЛЬНЫЕ СИНИЕ ВЕСНЫ И ЗОЛОТЫЕ ДЕНЬКИ ОСЕНИ, КОГДА ЧАЩЕ ТЯНЕТ К ПЕРУ, К БУМАГЕ, КОГДА ВОЗНИКАЕТ ДУШЕВНОЕ РАВНОВЕСИЕ, СПОСОБСТВУЮЩЕЕ ТВОРЧЕСТВУ.

Картины природы, смена времен года (а они особенно ярко запечатлелись в раннем детстве) были, пожалуй, первым позывом к фантазиям, воображениям, к пониманию состояния души, которое и называется поэтическим. Это и есть тот божий дар – умение воспринимать мир так, как его воспринимает не всякий человек. И важно научиться воспроизводить эту музыку души посредством слова, поэтической инструментовки. Приходит это с опытом, знаниями, воспитанием чувств, через большой труд.

Стихи я начал писать рано, в начальных еще классах. В селе у нас была богатая библиотека, в которую я записался сразу же, как прошли в школе букварь. А поскольку я уже довольно бегло читал, сказалась дошкольная подготовка старшим братом, – мне выдали в библиотеке стихи Некрасова и сказки Пушкина. Это было потрясением: о чем писали авторы книжек, мне было так знакомо в живой повседневной жизни. Вот читаю у морозного окна про Генерала Топтыгина, а за окном те же картины: мчат по деревенской улице резвые кони, запряженные в легкие кошевки, напрягаются с возами сена лошади в сопровождении мужиков в мохнатых полушубках, тулупах. А в небе ранний зимний закат, горы кумачовых облаков. А на коле вещунья-сорока стрекочет, весть какую-то принесла, как замечает мама. Она посылает меня за березовыми дровами. И вот уже топится круглая печка в горнице. Усталый приходит с промысловой охоты отец, дыша вечерним морозом. А брат Саша, пристроившись к свету окошечка печной заслонки, читает вслух Гоголя – «Вечера на хуторе близ Диканьки». Сколько завораживающего, таинственного. Ведьмы на метлах летают! И страх и восторг в душе! Все это, в том числе пример старшего брата, который сочинял в рифму, и меня подвигло к сочинительству.

Когда подрос, как и все старшие братья мои, выучился играть на гармошке. Родители продали тогда нетель, купив эту гармонь, велосипед и настоящий школьный портфель – мне. В праздники (а у нас в селе обычно справляли главные праздники: Октябрьскую, Рождество, Первомай и Пасху) звали играть в компаниях. Умел я и «барыню», и «подгорную», и «цыганочку». Плясали, пели, сыпали частушками. Время было послевоенное, скудное, а жизни и наступившему миру радовались – просторно, яростно. Запомнилось, как пели старинные проголосные песни. Теперь-то уже не услышишь их. Ушло то старшее поколение, у которого мы учились жизни, патриотизму, главное – честному труду. И песни этого поколения тоже воспитывали, звали к добру, свету, красоте, ложились в благодатную душу подростка.

Самой счастливой порой в деревенской моей жизни было то время, когда работал молотобойцем в кузнице, прицепщиком, а затем, окончив училище механизаторов, сам сел за рычаги трактора. Был счастлив доверием старших. А ведь был тяжкий труд, когда, отпахав суточную смену, приходил домой и, как был в мазутной спецовке, убойно засыпал в огороде на куче соломы. Но были и пронзительно звездные ночи над пашней и жаворонковые утра, когда с окрестных озер слетались еще чайки и, как весенние грачи, ходили за плугом.

И еще – с той же гармошкой в руках! – долгие гуляния в молодежной компании – под теплой луной, до первых петухов.

«Ничего плохого не случалось на моем на маленьком веку…», – писал я чуть позднее о той поре. И настраивался на деревенскую жизнь. Другой не знал, сравнивать было не с чем… Но где-то в глубине души подтачивал червячок сомнения: для творчества нужна какая-то иная жизнь, иная обстановка. Да еще жила во мне детская любовь к морю, страсть к путешествиям. Потому и махнули мы однажды с деревенским другом Толей Рыбиным в Тобольск, где в ту пору была мореходная школа юнг. На экзамены в мореходку мы опоздали, денег на обратную дорогу домой не было, устроились рыбаками на рыбзавод в пригородном поселке Сузгун. Осенью ловили неводом рыбу в Иртыше, а зимой в составе бригады экспедиционного лова разведывали в тайге новые озера, забрасывая под лед зимние невода. Яркие, событийные были дни. Позднее я описал их в своей первой и, считаю, лучшей моей прозаической «вещи» – повести «Нефедовка». Поддержанной, кстати, выдающимся русским писателем сибиряком Виктором Петровичем Астафьевым, который рекомендовал мою первую прозу московскому издательству «Современник».

Трудовая жизнь, знакомство с хорошими книгами, с классикой заставляли строже взглянуть на свое творчество. Учился, словом, у жизни и у книг.

Вот говорят, поэт должен найти свою родину. Есенин еще такую мысль высказывал. Не место жительства, а в образном смысле, шире. Мне родину искать не надо было. Она во мне с рождения. Еще писали в ту пору, что поэт должен «делать» себе биографию. Я ее, биографию, не делал, просто так уж выпало, что судьба сама вела меня по миру, по родной планете Земля, из края в край.

Перед службой в армии поработал в районной газете. Понравилось. На службу попал в Москву, носил морскую форму и охранял Главный штаб Военно-Морского флота СССР. Москва – это, кроме всего прочего, океан культуры, знаний, новых общений, встреч, для вчерашнего деревенского парня – великая удача! Сходил несколько раз в увольнение, сдал экзамены на заочное отделение Литературного института имени Горького, предварительно пройдя туда огромный творческий конкурс. Занимался (после увольнения в запас) в поэтических семинарах известных русских поэтов Льва Ошанина, Виктора Бокова, Егора Исаева, Михаила Львова. К окончанию института в Тюмени вышла первая книжечка стихов «Проводы». Затем, в основном в московских издательствах, выходили последующие книги стихов и прозы.

В члены Союза писателей СССР был принят в 1975 году – по рекомендации Всесоюзного совещания молодых писателей. Это было первым итогом, признанием литературных устремлений. Об этом мечтает всякий пишущий. Но запомнилось и такое. Мы, студенты-второкурсники вместе с нашими наставниками, хоронили старинного поэта Сергея Городецкого – того, кто одним из первых поддержал, а затем и опекал юного Сергея Есенина. Тогда, на Ваганьковском кладбище у могилы Есенина, подошла ко мне незнакомая женщина в черном и без всяких предисловий произнесла: «Вы будете поэтом, запомните мои слова». И исчезла.

Мистика! Кто она была? Не знаю. До сих пор – таинство, загадка.

Запомнил и самую неожиданную мою публикацию. Было это в поселке Кресты, на «проклятой» Колыме, куда наш танкер «Самотлор» доставил из дальневосточного порта Находка солярку. Так вот, в коридоре конторы нефтебазы подхожу к стенной газете и вижу в ней свои «тюменские» строки о разбуженной тайге и недрах родного края:

Где с боя взята даль и близь,

Где слабых нет, где все герои,

Где все республики сошлись

Под наше небо молодое.

Детскую свою мечту о море, о путешествиях все же осуществил. Уже будучи членом Союза писателей работал на разных судах матросом, корабельным поваром, механиком. Дважды побывал в Арктике, в странах Европы, в портах Восточной и Юго - Восточной Азии, во многих странах Латинской Америки. Повезло? Да. Но я всегда занимался тем делом, которое мне нравилось. Особой цели - «сделать карьеру» - перед собой не ставил. Узнавал жизнь. Писал об этом. Хорошее замечалось. За сборник стихов «Снега Самотлора» получил премию Тюменского комсомола, Всероссийскими премиями имени Мамина-Сибиряка и «Имперская культура» отмечены книги – «Заветная страна» (избранные стихи и поэмы), «Огненный крест» (документальная проза о потомках белоэмигрантов, живущих в Южной Америке). Ну а земляки-бердюжане наградили званием «Почетный гражданин Бердюжского района Тюменской области». Последнее - дороже всего.

Далеко уводили дороги от родного дома. Даже обряд православного крещения принял в Русской Зарубежной церкви. В Каракасе – в Венесуэле. Там и нынче живут мои крестные – бывший кадет, сын царского офицера Георгий Григорьевич Волков и Лидия Артуровна Руднева – из семьи потомков командира легендарного крейсера «Варяг». Многократные общения и родство с этими людьми, их друзьями по эмиграции первой и второй «волн» (первая продолжительная встреча была в мае-июне 1991-го) дали толчок к раздумьям о «русских путях в мире», многое пришлось осмыслить заново. Эти люди, в пример нам, сохранили в себе и пронесли Россию через нелегкие испытания, не утратив любви к родному русскому - языку, культуре.

Но в конце 20-го века на Русь пришли иные времена, которые и во мне родили немало горьких, протестных строк, контрастом вчерашнему небесному настрою души:

У меня не дом теперь – жилье.

И сума – пакет из целлофана.

Как-то враз ушли в небытие

Бежин луг и Ясная поляна.

Славил труд. Ославили и труд.

Красота в шипах чертополоха.

Как избрать тут праведный маршрут?

Но молчит глумливая эпоха.

Ведь пока свой проклятый табак

Я смолил над строчками, над словом,

Вновь на Русь спустили всех собак –

Наших дней – бронштейны и свердловы.

Содрогнешься, Боже сохрани:

И напор, и выучка, и стойка!

Жадной сворой кинулись они

К пирогу с начинкой – «перестройка».

Да, в струю – кричат про Соловки,

Да, правы – нехватка ширпотреба.

И эпоха жарит шашлыки

На огне, похищенном у неба.

Эти перестройщики-перевертыши, захватив народную собственность, поделив общество на богатых и бедных, провозгласили идеологию «рыночного успеха». В оправдание своего жульничества придумали лукавую присказку: «Если ты такой умный, то почему такой бедный?..» Она, присказка, ставит некоторых в тупик. Но человечество в целом так устроено, что в нем никогда не иссякнет стремление к справедливости. Всякий ведь понимает, когда он поступил нравственно, а где слукавил, обманул. И в мире, действительно, «за все нужно платить»! Перед людским судом или перед Божьим. Один пример. Аномально жаркое лето 2010 года. Пожары. Горит Россия, храм ее красоты – русские леса. Горят деревни, гибнут люди. Вся страна расплачивается за неумение и нежелание властной верхушки управлять огромной страной в пользу «простых» граждан. И вот огромная трагедия – вселенские пожары. Тому способствовал и «лесной кодекс», принятый в Государственной Думе, ликвидировавший, в частности, лесную охрану. Ответит ли кто за содеянное?! Трудно сказать. Но слышу – из детства доносится одна из тех проголосных, горьких крестьянских песен: «Горит село, горит родное, горит вся родина моя…» Нет, не миновать виновным Божьего суда. И в этом наставлял меня зарубежный русский батюшка из Каракаса, готовя к обряду крещения в православном храме Святого Николая.

Были и другие крещения – штормами и циклонами в мировой океане. Были крещения огненными строками, которые рождались и рождаются в сегодняшние «смутные времена». Но я всегда тепло помнил и помню о своем родном селе Окунево, где мое начало, где родилось уже и подросло новое поколение. Это поколение более практичное, менее лиричное, нежели поколение мое, но которое, может быть, будет разумней и достойней нас, поживших на земле, чего-то успевших свершить, а к чему-то так и не дошагавших в своих устремлениях к добру и справедливости.

Словом, жизнь сложилась так, как сложилась. Иной ее представить не могу.

Низкий поклон тебе, Родина!

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

НИКОЛАЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ДЕНИСОВ

РОДИЛСЯ 9 НОЯБРЯ 1943 ГОДА В СЕЛЕ ОКУНЕВО БЕРДЮЖСКОГО РАЙОНА ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ. (РОДИТЕЛИ КРЕСТЬЯНЕ, ОТЕЦ УЧАСТНИК ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ).

ОКОНЧИЛ ЛИТЕРАТУРНЫЙ ИНСТИТУТ ИМ. А.М. ГОРЬКОГО.

АВТОР МНОГИХ КНИГ СТИХОВ, ПРОЗЫ, ПУБЛИЦИСТИКИ.

РАБОТАЛ В СОВХОЗЕ, НА РАБЗАВОДЕ, В РАЙОННЫХ И ОБЛАСТНЫХ ГАЗЕТАХ, СЛУЖИЛ В ВМФ, ПЛАВАЛ НА СУДАХ КАБОТАЖНОГО И ТОРГОВОГО ФЛОТА СССР.

С 1972 ГОДА – БЕССМЕННЫЙ ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР ГАЗЕТЫ-ЖУРНАЛА «ТЮМЕНЬ ЛИТЕРАТУРНАЯ».

В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ – СЕКРЕТАРЬ ПРАВЛЕНИЯ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТЮМЕНСКОГО РЕГИОНАЛЬНОГО ОТДЕЛЕНИЯ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ.

ПОЧЕТНЫЙ ГРАЖДАНИН БЕРДЮЖСКОГО РАЙОНА ТЮМЕНСКОЙ ОБЛАСТИ.

страницы книги страницы книги

 
© 2011-2014 Издательство «Эпоха», © 2011-2014 Михаил Мельников, разработка сайта
Любое, В ТОМ ЧИСЛЕ НЕКОММЕРЧЕСКОЕ, использование материалов сайта категорически запрещено без согласования с издательством «Эпоха»