Л

Василий ЛЕБЕДИНСКИЙ: когда я вырасту до неба

PDF Печать E-mail
Текст - Виктор Логинов, фото из архива Василия Лебединского   

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ЛЕБЕДИНСКИЙ, ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА ПО ПРОИЗВОДСТВУ АВИАКОМПАНИИ «ЮТЭЙР»

С ДРУЗЬЯМИ-КУРСАНТАМИ КРЕМЕНЧУГСКОГО ЛЕТНОГО УЧИЛИЩА

В КРУГУ СЕМЬИ

ЛЮБИМАЯ ЖЕНА ЛЮДМИЛА ВАСИЛЬЕВНА

ВНУЧКА НАСТЯ

ВНУК НИКИТА УЖЕ ШКОЛЬНИК, ВНУЧКА ДАША – СТУДЕНТКА

ДЕТСКАЯ МЕЧТА ВАСИЛИЯ СТЕПАНОВИЧА ЛЕБЕДИНСКОГО ВЫЛИЛАСЬ В СОРОК С ЛИШНИМ ЛЕТ СЛУЖБЫ В АВИАЦИИ В АВИАКОМПАНИИ «ЮТЭЙР»

Как-то на юбилейную дату старший брат Петр написал Василию Степановичу поздравление в стихах. Там были такие строки:

Как все мальчишки озорные
Имел заветную мечту:
«Когда я вырасту до неба –
Я в самолете полечу».

В детстве ребятишки так и говорят: когда я вырасту до неба. То есть – когда я стану большим. Для Василия эти слова имели двойной смысл. Рядом с родным селом располагался учебный аэродром Куриловка, и пилотажная зона у авиаторов была как раз над Петропавловкой. Понятно, что Вася, как впрочем и все другие деревенские пацаны, мечтал дорасти до неба – стать летчиком.

А парень, Василий Лебединский, был настойчивый. Стал готовиться – занимался спортом, на учебу налегал. И своего добился – едва ли не единственный из сверстников поступил в летное училище. Учился с удовольствием. И после окончания выбрал для работы самый интересный регион – Тюменскую область. Когда в шестьдесят восьмом прибыл в Тюменское управление гражданской авиации, ему сказали:

– Можем предложить Ишим или Тобольск.

Но Лебединский в то время хотел на Север, где романтика. К тому же прознал, что там используются хорошие современные самолеты ЛИ-2. Твердо заявил:

– Хочу в Салехард.

Приезд в Салехард запомнился на всю жизнь. Прилетел в пятницу и все выходные просидел один в аэропортовском общежитии. Даже взгрустнулось слегка. Смотрит – время двенадцать ночи, а на улице светло. Спать – ни то, ни се. Достал учебники, фотографии…

Авиация на Севере была тогда в основном водная. И чтобы получить допуск на гидросамолеты, пришлось как следует освоить лыжное и колесное шасси.

Первый маршрут тоже хорошо сохранился в памяти: Салехард – Новый Порт. Октябрь, снег, мороз… Полет с командиром Петром Блиновым. Видимость отвратительная. Но Лебединский все ж умудрялся узнавать местность по каким-то призрачным ориентирам. Командир его тогда похвалил.

Удивительная способность ориентироваться в тундре потом много раз выручала Лебединского. Как-то летели с Федором Ивановичем Пановым. Панов – это командир летного отряда в Салехарде, первый учитель и руководитель. Летал на всем, что летает. Гонял подчиненных по теории, а потом – практика. И вот летят они на устье Байдарацкой Губы Карского моря. Панов за штурвалом, Лебединский ведет ориентировку. Белизна, все сливается, и опасно очень – рядом Уральские горы. Ориентир один слабенький, правда, был – две бочки, брошенные когда-то геологами. И вот молодой пилот вдруг говорит командиру:

– Федор Иванович, сейчас делайте крен правый на тридцать градусов.

– Зачем?

– Там увидите две бочки. Делайте поворот и идите вдоль берега.

Командир делает поворот и, точно! – видит эти бочки.

Ничего не сказал, только посмотрел, но во взгляде прочиталось: вот это да!

А Лебединскому пришлось ориентировку стоя вести – настолько видимость была плохая. Тогда так и летали: один пилотирует, другой держит карту на коленях. Зимой – все бело, ночь почти круглые сутки, морозная дымка – земли не видно. Летом – туманы. Конец полосы в молоке. Экстрим...

Если с высоты сегодняшних дней взглянуть на те времена, то станет ясно, что летчик Лебединский не просто чертил небо крыльями самолета – он принимал непосредственное участие в открытии, освоении практически всех месторождений нефти и газа на территории Западной Сибири. На различных типах воздушных судов доставлял грузы, продукты питания, агрегаты для геологоразведочных партий и на буровые в тундру.

Тут особая сложность была в выполнении первых технических рейсов на вновь открываемые аэродромы, на еще не подготовленные для приема техники взлетно-посадочные полосы. Но у Василия Степановича риск и расчет всегда органично сочетались в работе.

В восьмидесятые возникла проблема. Вахтовики, что ехали на Тамбей, добирались до Салехарда на поезде, потом долетали до Мыса Каменного на АН-2 и сидели в маленьком аэропорту неделями – ждали погоды, чтобы долететь до Сабетты. АН-2 сильно зависим от метеоусловий. Работники Тамбейской нефтегазовой экспедиции начали увольняться. Для сохранения экспедиции необходима была взлетно-посадочная полоса, чтобы выполнять полеты на большегрузных самолетах, мало зависящих от погоды. Для северных аэродромов это был самолет АН-26. Песчаный берег Обской губы по длине подходил под ВПП для взлета и посадки самолетов транспортной авиации, но пересекался двумя ручьями. Эти ручьи не позволяли качественно подготовить песчаный берег для приема самолетов, их засыпали грунтом, но они вновь оживали – тундра не любит вмешательства.

 

Наступил критический момент: если полет не выполнится, экспедиция распадется, но ВПП практически не была готова к приему самолетов. Времени для ее подготовки не оставалось – нужно было лететь. Василий Степанович понимал, что в этом полете есть определенный риск, но по другому в этой ситуации поступить не мог. Он промерил эти три километра берега пешком, осмотрел все неровности и сказал: «Будем летать!» И посадил-таки АН-26! Народу собралось много, все кричали «Ура!», шапки летели в воздух, руководство наградило пилота шахматами. После этого в Сабетту стали летать большие самолеты. Геологическая экспедиция начала нормально работать, а так была на грани закрытия.

В дальнейшем экипажи АН-26 под руководством Лебединского выполняли первые технические полеты на аэродромы Нового Уренгоя, Надыма, Талька, Напалково…

Много было сложных посадок, но особенно Василий Степанович любил летать на гидросамолетах на Карское море, когда садился на воду, а кругом плавал лед Северного ледовитого океана. Тут голова и руки работали на полную. Как-то в августе приткнулись вдоль острова на Карском море. Вдруг сильно задуло. Откуда ни возьмись – глыбы льда. А самолету, чтобы взлететь, надо метров семьсот-восемьсот сплошной глади. Василий Степанович схватился за багор – давай айсберги от поплавков отводить. А они большие уже, тяжелые. Запустили двигатели, разбег – и только чуточку чиркнули поплавком. На десять метров воды было бы меньше – не взлетели бы. А если не взлетать – самолет раздавит.

Чувство взлетно-посадочной дистанции, расстояния у Лебединского – дай бог каждому. Сейчас Василий Степанович не летает, но часто ловит себя на мысли, что хочется не просто подняться в воздух, а сделать все по высшему разряду. Взлететь, покрутить и сесть четко-четко там, где наметил, что называется, в точечку. Он в этом деле был большой специалист и аккуратист. «Теперь уж себя можно похвалить, - говорит, - садился я всегда гладенько-гладенько».

Летать – это, конечно, здорово. Но Василий Степанович уже через три года работы на Севере стал командиром самолета, еще через два – командиром звена, потом командиром эскадрильи… Вскоре и сам стал обучать летному делу молодежь, руководить коллективом. За это время Василий Степанович «поставил на крыло» не один десяток молодых пилотов.

Получив назначение на должность командира Мыс Каменского авиапредприятия, Василий Степанович и радовался, и грустил. Грустить было от чего. Что такое командир отряда в те годы? Это когда на тебе весь коллектив в тысячу человек со всеми не только производственными, но и социальными проблемами. Жили, что называется, на полосе – от аэропорта до поселка пять километров. Дорогу зимой задувало (а зима почти круглый год). Несколько часов добирались... Авиаотряд находился в очень сложном положении. Государственный план не выполнялся, безопасность полетов не обеспечивалась, работники жили в очень стесненных условиях – в одной квартире по три семьи, в двухкомнатной – по две семьи и т. д. Детский садик был рассчитан на 48 детей, а посещало его более ста ребятишек. Бесчисленные жалобы в самые высокие инстанции, в местные и центральные газеты на руководство авиаотряда лихорадили коллектив. Приезжали комиссии из министерства, Тюменского управления, советских и партийных органов.

Но Василий Степанович решил: сдаваться не буду. Выработал для себя программу поведения в этом сложном коллективе, который был как развороченный муравейник, наметил ближайшие планы решения социальных проблем.

Для начала Лебединский добыл (характерное слово для того времени) комфортный «Урал»-вахтовку и комплект котельной, работающей на газе. Потом инициировал строительство бетонной дороги, линии электропередачи, газопровода. Сделали разводку питьевой воды по поселку, а затем и разводку горячей воды – как только котельную на газ поставили. Построили собственный дом за счет плановых источников, да еще четыре – за свой счет. А какой спорткомплекс запустили!

За короткий период времени Василий Степанович создал мощный, дружный коллектив. И когда во второй половине 80-х годов начали избирать руководителей, у работников Мыс Каменского авиапредприятия сомнений не было – командиром почти единогласно выбрали Лебединского, несмотря на то, что были другие достойные кандидатуры.

Во всех аттестациях отмечается, что Василий Степанович обладает высоким профессионализмом, компетентностью, ответственностью, это целеустремленный и последовательный в решении проблем человек. Такие качества позволили ему в тяжелые девяностые сохранить потенциал авиапредприятия, сохранить коллектив. Люди своевременно получали зарплату и даже премии.

Работники Мыс Каменского авиапредприятия, разъехавшиеся в разные уголки бывшего СССР, и сегодня с благодарностью вспоминают работу под руководством Лебединского, шлют приветы и поздравления и при малейшей возможности с огромным удовольствием встречаются и вспоминают прожитые годы в суровом Заполярье, на седом Ямале Тюменской области.

Еще одна сторона жизни летчика Лебединского – депутатская работа, она тоже отнимала много сил и времени. Василий Степанович избирался депутатом Салехардского городского Совета народных депутатов, депутатом Ямальского районного Совета народных депутатов, депутатом окружной Государственной Думы. Был помощником депутата Государственной Думы России…

О карьере летчик не думал, просто все делал, как положено, и оказывался нужным человеком для очередной должности. И – летал. Налетал 12,5 тысяч часов, получил звание «Заслуженный пилот РФ».

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

ВАСИЛИЙ СТЕПАНОВИЧ ЛЕБЕДИНСКИЙ, ПЕРВЫЙ ЗАМЕСТИТЕЛЬ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА ПО ПРОИЗВОДСТВУ АВИАКОМПАНИИ «ЮТЭЙР»

РОДИЛСЯ 1 НОЯБРЯ 1946 ГОДА В СЕЛЕ ПЕТРОПАВЛОВКА КУПЯНСКОГО РАЙОНА ХАРЬКОВСКОЙ ОБЛАСТИ.

В 1965 ГОДУ ПОСТУПИЛ В КРЕМЕНЧУГСКОЕ ЛЕТНОЕ УЧИЛИЩЕ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ, ПОСЛЕ ОКОНЧАНИЯ КОТОРОГО БЫЛ НАПРАВЛЕН В САЛЕХАРДСКИЙ ОБЪЕДИНЕННЫЙ АВИАОТРЯД. ЗДЕСЬ ПРОШЕЛ ПУТЬ ОТ ВТОРОГО ПИЛОТА АН-2 ДО ЗАМЕСТИТЕЛЯ КОМАНДИРА ОТРЯДА.

В 1981 ГОДУ ЛЕБЕДИНСКИЙ ОКОНЧИЛ ОРДЕНА ЛЕНИНА АКАДЕМИЮ ГРАЖДАНСКОЙ АВИАЦИИ. В 1984 ГОДУ НАЗНАЧЕН КОМАНДИРОМ МЫС КАМЕНСКОГО ОБЪЕДИНЕННОГО АВИАОТРЯДА – НАЧАЛЬНИКОМ АЭРОПОРТА «МЫС КАМЕННЫЙ». С 1996 ПО 2000 ГОД – ДИРЕКТОР МЫС КАМЕННОГО, САЛЕХАРДСКОГО ФИЛИАЛОВ КОМПАНИИ «ТЮМЕНЬАВИАТРАНС».

В 2000 ГОДУ НАЗНАЧЕН НА ДОЛЖНОСТЬ ПЕРВОГО ЗАМЕСТИТЕЛЯ ГЕНЕРАЛЬНОГО ДИРЕКТОРА КОМПАНИИ «ТЮМЕНЬАВИАТРАНС», ВПОСЛЕДСТВИИ – АВИАКОМПАНИЯ «ЮТЭЙР».

ЧЛЕН ПРАВЛЕНИЯ АВИКОМПАНИИ.

страницы книги страницы книги

 
© 2011-2014 Издательство «Эпоха», © 2011-2014 Михаил Мельников, разработка сайта
Любое, В ТОМ ЧИСЛЕ НЕКОММЕРЧЕСКОЕ, использование материалов сайта категорически запрещено без согласования с издательством «Эпоха»